То, что полезно прочитать или перечитать игрокам.) Отрывки рассортированы по темам, чтобы удобнее было ориентироваться. Тема будет дополняться.

Белые и Черные маги, стражи Света и Мрака, эйдос

Читать|Закрыть

- Да, профессор, да и ещё раз да! Последние столетия все мы были преступно халатны! Волшебные книги, заклинания, драконбол, свары с древними божками, не желающими угомониться, - это и стало нашим миром. Но при этом... - тут академик снизил голос до шёпота, - при этом зачем обманывать себя? В день, когда родится мальчишка, проклятая пружина вновь начнёт закручиваться, чтобы через тринадцать лет... Не хочу даже думать об этом.
- Стражи мрака... - задумчиво сказала Медузия. - Представить только, что было время, когда я не видела разницы между магами и стражами. А потом поняла. Маги - белые ли, тёмные - не зависят от лопухоидов. Их мир существует отдельно, наш отдельно. Мы не вмешиваемся в его историю и лишь стремимся, чтобы лопухоиды не узнали о нас. Совсем другое дело стражи мрака. Им лопухоиды необходимы... Их мысли, их чувства, особенно их эйдосы...
Поклёп мрачно посмотрел на неё:
- Точно, Медузия! Между простыми магами, такими как мы, и стражами мрака чудовищная разница... Как между курами и индюками. Одни летают, а другие... других летают...
- Это потому, что мы, даже тёмные, такие как Клопп и Зуби, не подпитываемся силой эйдосов, - сказала доцент Горгонова.
- Если отбросить в сторону мораль, отказ от использования эйдосов имеет свои минусы. Дар каждого мага - белого или тёмного - задан изначально. Можно научиться владеть им, можно выучить несколько сотен заклинаний, но с годами сам дар не станет больше, разве что слегка отточится. Возьмите хоть наших учеников. Среди них есть сильные маги, а есть и такие, которые только и умеют, что заставить табурет выбросить почки и зацвести. И таких мы тоже вынуждены брать! - хмыкнула Ягге.
- А кольцо? А артефакт? Разве они не усиливают дар? - наивно спросил Тарарах.
Соловей О. Разбойник рассмеялся:
- Усиливают. Но лишь до тех пор, пока ты ими владеешь. Артефакт - это как дубина у питекантропа. Делает ли она его сильнее?
- Ещё как! Уж я-то знаю! Особенно если хорошая попадётся. Вся гладкая, ровная, а на конце чтоб с утолщением. Сучок там или чего ещё, - заверил его Тарарах. Глаза его затуманила ностальгия. - По мне, так врежешь дубиной - мало не покажется. А при чём тут эйдосы? Что это вообще такое?
- Эйдосы - это то, что стражи мрака стремятся заполучить в свои дархи, чтобы
стать сильнее! - пояснила Великая Зуби.
Тарарах хмыкнул:
- Класс! Я тебя обожаю, Зуби! Ты умеешь всё так понятно разложить по полочкам. Представь, я не знаю, что такое "мышь", и спрашиваю тебя. Ты отвечаешь: "Милый Тарарах, мышь ловят в мышеловку". - "А что такое мышеловка?" - спрашиваю я. "Мышеловка требуется для ловли мышей". Теперь я понимаю, почему твои ученики боятся твоих уроков до дрожи.
- Эйдос, за которым охотятся стражи мрака, - это ядро, суть одухотворитель материи, билет в вечность, ключ к бессмертию, душа. Самое главное и важное, что есть у каждого лопухоида, у нас с вами и даже у Ягге, хоть она и богиня. У каждого эйдос только один. Единственное, что нельзя подделать или скопировать с помощью магии. Лопухоид, потерявший жизнь и тело, но сохранивший эйдос, не теряет ничего. Но человек, утративший эйдос, теряет всё, даже если его тело, разум и жизнь вне опасности, - пояснил Сарданапал.
- М-м-м... И как это выглядит? - спросил Тарарах.
- Почти никак. Эйдос не имеет веса, формы. Или имеет. Маги спорят об этом уже несколько тысяч лет. Авессалом Приплюснутый считал, что эйдос - это невидимый драгоценный камень, который в тысячу раз ценнее любого алмаза, даже самого крупного. Экриль Мудрый был уверен, что это второе, главное сердце, которое управляет биением первого сердца. Гуго Хитрый туманно утверждал, что эйдос - это "то есть, которого нет". Другими словами, эйдос не существует до тех пор, пок его существование не будет осознано каждой конкретной личностью. Только тогда он появляется. Однако большинство учёных, к которым относится и ваш покорный слуга, сходится во мнении, что эйдос есть у каждого, вне зависимости от того, осознаёт он это или нет. Эйдос похож на маленькую голубоватую искру или песчинку. Эта искра имеет огромную, ни с чем не сравнимую силу, именно она приобщает нас к вечности и не оставляет после смерти в гниющей плоти. Эйдос - вечная частица бытия, часть Того, Кто создал нас словом. Его не уничтожит ни дивизия горгулий, ни атомный взрыв, ни гибель Вселенной - ничто. И эту силу имеет даже один эйдос!
Именно этим и промышляют стражи мрака. Чем больше эйдосов в дархе каждого стража - тем больше его возможности и, следовательно, выше он стоит в иерархии среди своих. Стражей нисколько не заботит, что вместе с эйдосом они отнимают у лопухоида вечность. Для них это предмет охоты - не более того.
- Они отнимают эйдосы силой?
- Силой эйдос отнять невозможно. Но эйдос можно отдать добровольно. Можно подарить, или продать, или обменять на алмаз, на царство, на яблочный огрызок - кто во что его оценит. С этим уже ничего не поделаешь. За сотни лет миллионы лопухоидов уже расстались со своими эйдосами, перекочевавшими в дархи к стражам мрака, - с грустью сказал Сарданапал.
- А стражи света? Им эйдосы не нужны? - спросил питекантроп.
- Стражи света призваны охранять эйдосы смертных, но не похищать их! Они не зачёркивают чужую вечность. Древнир, как он ни был велик, никогда не покушался ни на один эйдос. Хотя порой мне кажется, что он был не простым белым магом. Я думаю, что...
-...он был одним из стражей света? - закончил Поклёп.
- Возможно, - уклончиво ответил Сарданапал. - Стражи света редко кричат о себе во всеуслышание. Они уважают свободу выбора и предпочитают роль наблюдателей.

Древнир

Читать|Закрыть

- Что вы знаете о Древнире? Не как о мудрейшем маге, основателе Тибидохса, но как о человеке из плоти и крови? Немного, не правда ли?
- Очень немного. Он не любил смешивать дела и частную жизнь. Да и вообще, когда я с ним познакомилась, он держался очень отстранённо. Мог пройти в полуметре от тебя и даже не заметить. Было похоже, что все его мысли где-то в астрале, - сказала Медузия.
Академик кивнул:
- Примерно так дело и обстояло. Особенно в последние годы, когда Древнир достиг такого прозрения, когда видят и прошлое, и будущее. А когда одновременно видишь и прошлое, и будущее, на настоящее времени как-то не хватает. И ты, разумеется, не знала, что у Древнира был сын?
- Я - нет, - сказала Медузия.
- А я знала. Но вот что с ним стало, мне неизвестно. Древнир никогда не упоминал об этом, - произнесла Ягге.
- Это случилось осенней ночью в последний год магических войн, - заметил Сарданапал. - Мир так переполнился злом, что начинал уже уставать. Древнир и его сын возвращались после какой-то встречи. Так случилось, что они вдвоём оказались в глухом лесу. И внезапно на них напали. Нежить и стражи мрака окружили их сплошной стеной. Нельзя было ни телепортировать, ни позвать на помощь, ни использовать заклинания - нападавшие всё предусмотрели и запаслись сильными артефактами. Тогда Древнир глубоко вонзил свой меч в дерево. Магия его меча, магия дерева и магия земли, с которой дерево было связано корнями, объединились, и вокруг ствола дерева образовалось узкое кольцо света. Древнир и его сын стояли в сияющем кругу, вокруг которого толпились нападавшие. Нежить копошилась, лезла друг на друга, давила передних, но не могла пробиться внутрь круга. Стражи мрака были умнее. Они встали поодаль и, не пытаясь пробиться внутрь, спокойно стояли и ждали своего часа. Они знали, что внутрь круга им всё равно не прорваться и самое мудрое - не расходовать понапрасну силы. Так прошло два дня и две ночи. Нежити становилось всё больше. Она облепила круг со всех сторон, даже копошилась внизу, под землёй. Стражи мрака всё ещё были тут. Они спокойно сидели на земле и ждали. Тут были все лучшие их бойцы - горбун Лигул, мечник Арей, Хоорс и другие. Они надеялись, что их час наступит. Древнир и его сын спали по очереди, ломая голову, как им подать сигнал и позвать на помощь остальные силы света. И вот на третью ночь, уже перед рассветом, когда Древнир, дежуривший до того, заснул, мечник Арей оскорбил сына Древнира и бросил ему вызов. Арей поклялся нерушимой клятвой мрака, что они будут биться один на один и если сын Древнира победит, то его и отца отпустят. Сын Древнира, очень горячий и молодой, принял вызов. Он вытащил из дерева меч отца, не заметив, что его кончик обломился и остался в дереве, и сделал шаг из круга...
- И тут нежить набросилась на него? - взволнованно спросил Тарарах.
- Нет. Я думаю, что бой действительно был честным. Арею не было смысла нарушать клятвы, да это и не в его правилах, - продолжал Сарданапал. - Арей и сын Древнира рубились, уставший же Древнир спал внутри круга, ничего не видя и не слыша. Думаю, что его сон был усилен чарами магов мрака. Сын Древнира хорошо владел клинком, но всё же не так, как лучший меч стражей мрака. Не прошло и минуты, как Арей обезглавил сына Древнира и пролил его кровь на землю... Нежить, почуяв кровь, совсем сорвалась с катушек. Она набросилась на спящего Древнира, но не смогла убить его из-за того, что магический круг хотя и ослаб, но всё же сохранился, ведь кончик меча остался в стволе дерева... Спустя день отряд белых магов, обшарив все окрестности, нашёл Древнира. Я тоже был там, в том отряде. Древнир всё ещё находился во власти сонных чар. Никого из серьёзных стражей мрака там уже не было. Только нежить, которую довольно быстро разогнали и которая, урча, расползлась по норам и оврагам... Древнир сам похоронил то, что нежить оставила от его сына. В полном одиночестве вырыл кинжалом могилу.
- Я ничего не знала. Странно, что об этом никогда не говорили, - сказала Медузия.
- Об этом знали только самые близкие ученики и друзья Древнира. Он взял с нас клятву молчать об этом. Я не нарушил бы клятвы и сейчас, если бы не видел в этом острой необходимости, - сказал Сарданапал.

Храм Вечного Ристалища

Читать|Закрыть

- Храм Вечного Ристалища... Храм, над которым не имеют власти ни свет, ни тьма... Храм настолько древний, что все цивилизации Земли лишь песок у его подножия, - мечтательно повторила Ягге. - Как же, как же, бывала я там. Безумно давно. Тибидохса тогда не было и в помине, а Буян только высунул свою макушку из вод океана... Срединные земли, где-то между Эдемом и Аидом! Глупый лопухоид, вздумавший найти их на глобусе, только испортил бы зрение, а между тем Срединные земли гораздо реальнее, чем все их континенты. Вообразите огромную равнину - белый от солнца песок, сероватые островки почвы с дюжиной чахлых деревьев и камни, которые торчат из земли под немыслимыми углами. Камни стоят тесно, точно образуя коридор. Идёшь между камнями, как по спирали, - полётной магии там нет, - и внезапно взгляд натыкается на колонны. И ты понимаешь, что перед тобой нечто более древнее, чем магия, древнее и мудрее, чем даже свет и тьма. Нечто такое, над чем никто из ныне живущих не имеет власти.

Дарх

Читать|Закрыть

Мефодий заметил, что молния куртки у Улиты расстёгнута примерно на треть, а наружу выбилось необычное украшение - серебряная сосулька на длинной цепочке. Он мельком подумал, что если Улита сейчас попытается застегнуть куртку, то перерубит цепочку молнией.
Машинально Мефодий протянул руку, чтобы поправить украшение, но, коснувшись серебряной сосульки, зачем-то задержал её в пальцах. Он внезапно заметил, что сосулька ведёт себя крайне странно: меняет форму, цвет, пытается растечься у него по руке, облечь ладонь, как перчатку, а внутри у неё загорается нечто неуловимое, похожее на тлеющий в пустой чёрной комнате огонёк сигареты.
- Эй, ты что там делаешь с моей курткой? Типа, раннее взросление и всё такое? - хихикнула Улитва.
Она опустила голову, но, увидев, что именно держит Мефодий, пронзительно завизжала. Мефодий удивлённо отпустил украшение. Он был потрясён. Ему казалось, что ведьма, с таким искусством отфутболившая борова, вообще не может так визжать, особенно по таким пустякам. Улита издала ещё две-три трели, а затем, тяжело дыша, отступила на шаг назад.
- Ты что? Это же дарх! - сказала она с ужасом.
- Ну и что? - спросил Мефодий.
- Как что? ДАРХ!..
- Ну и?.. - спросил Мефодий.
- Ты не понимаешь, что это такое?
- Не-а! Сосулька.
- Да ты с ума сошёл! Трогать дарх!.. Вот так запросто взять и потрогать чужой дарх! Псих! Чокнутый! - Теперь, когда Улитва слегка успокоилась, в её голосе за страхом определённо угадывалось восхищение.
- А что это за дарх? Зачем он нужен? Я думал, просто побрякушка на цепочке и всякое такое, - сказал Мефодий.
- Дарх - это не побрякушка. Дарх - это дарх... Не знаю, как объяснить! Но то, что ты сделал, - опаснее, чем если бы ты потрогал гремучую змею!.. Понял?
- Приблизительно, - сказал Мефодий.
- Скажи, ты долго держал его?
- Да нет, недолго! Ну, секунды три, ну пять, - прикинул Мефодий.
- Пять секу-унд? - протянула Улита. - Но это же дико больно!
- Тебе больно? Прости! - извинился Мефодий.
- Да не мне! Тебе должно было быть дико больно! Ты должен был кататься по земле и пытаться отгрызть себе руку, чтобы новой болью как-то заглушить ту, первую! Это же МОЙ дарх, понимаешь? А трогал его ЧУЖОЙ, то есть ты! Причём голыми руками: не посохом, не мечом, не магией. Руками! Соображаешь? Дарх можно снимать только с поверженного врага, и то не срывать, а срубать его, перерезать цепочку! И ты ничего не чувствовал?
- Нет... Ну почти. Больно это не было, во всяком случае, - уточнил Мефодий, честно пытаясь вспомнить, что он испытывал. Любопытство - да, но явно было ещё что-то. Что-то азартное и слегка злое. Нечто вроде того, что он чувствовал, скажем, когда ему удавалось раздавить на стекле муху.

Крылья

Читать|Закрыть

Дафна поспешно проверила, на месте ли крылья. Бронзовые крылья висели у Даф на кожаном шнурке на шее. Они были небольшие, по размеру не превышавшие половины ладони. Однако это было самое ценное, чем больше всего дорожил и чего больше всего боялся лишиться всякий страж света. Для каждого стража света крылья были так же дороги, как дархи для стражей мрака. Однако разница всё же существовала. Если в дархах хранились порабощённые эйдосы, то в крыльях накапливалась энергия благодарности уже спасённых эйдосов. Разумеется, только тех из них, которых стражам света удавалось отвоевать и вырвать из цепких лап стражей мрака.

Будни Эдемского сада

Читать|Закрыть

Утром, когда всё началось, Дафна - она же просто Даф - она же просто Да... в общем, как её ни назови... без особой цели бродила по Эдемскому саду. Белые облака, солнце, благоухающие розы, ливанские кедры, арки, обвитые виноградом... Всё это было привычно и, как всё привычное, навевало тоску. Даф пришла в голову кощунственная мысль, что в Эдемском саду, мягко говоря, скучновато.
***
Даф посмотрела на лазурное небо, по которому плыли правильные небольшие тучки. За их форму отвечал особый отдел благообразия и тишины. Дождей в Эдемском саду не было никогда. Только плановые ливни с четырёх до четырёх пятнадцати утра. Для полива этого вполне хватало.
***
Утро у Даф не задалось. В этом она убедилась, когда на поляне наткнулась на свою прежнюю учительницу по музомагии Эльзу Керкинитиду Флору Цахес, по прозвищу Шмыгалка. Шмыгалка была в ампирном платье, вошедшем в моду в эпоху наполеоновских войн. До Эдемского сада мода докатывалась обычно с вековым опозданием. Эльза Флора Цахес притормаживала ещё на век, что тоже мало кого смущало. Шмыгалку окружали ученики, а она, подпрыгивая по своему обыкновению и то и дело проводя внешней частью ладони по носу (за эту привычку её и прозвали Шмыгалкой), обучала их играть на флейте. В основном ученики Шмыгалки были совсем ещё малявки, которым едва исполнилось по семь-восемь тысяч лет.
- Фдети мои, флейта... э-э... как вы очень очаровательно знаете... есть очень основной магический фюстрюмент. Страж света без флейты так же невозможен, как страж тьмы без меча и дарха. Не расставайтесь со своими флейтами ни фнём, ни фёчью. Музыка ваших очень замечательных флейт может творить чудеса. Астролябий, друг мой, будьте очень любезны, продемонстрируйте нам маголодию трансформации, которую мы проходили вчера! - восторженно повизгивала Шмыгалка.
Вперёд выдвинулся лобастенький карапуз с флейтой. В его маленьких глазках светилось образовательное рвение. Даже Даф, знавшая толк в отличниках, поёжилась.
- Чего превращать? - спросил он деловито.
Шмыгалка пошарила взглядом по поляне и, разумеется, нашарила Даф, которая не успела шагнуть в заросли. Шмыгалка даже подпрыгнула - не то от радости, не то от предвкушения, что Даф наконец попалась ей в лапки.
Разумеется, Эльза Керкинитида Флора Цахес узнала ту, которая доводила её четыре долгих века, пока она обучала Дафну игре на флейте. Даф была неплохой ученицей, но только больно уж самостоятельной. Вместо обычных маголодий она больше любила играть сочинения лопухоидных композиторов. С этим Шмыгалка никак не могла смириться и при всяком подходящем случае ударяла кувалдой своего учительского авторитета по самолюбию ученицы.
- Превратить... что же превратить! - бормотала Шмыгалка, скользя взглядом по траве. - АГА!..
"Уж не меня ли она сейчас попросит трансформировать?" - забеспокоилась Даф, ища глазами собственную флейту, висевшую на поясе в особом футляре, слегка смахивающем на ножны из мягкого бархата.
Однако Шмыгалка повела себя мудрее. Она сделала вид, что не обратила внимания на Дафну. Во всяком случае, до поры до времени. Даф оказалась в сложном положении: уйти сейчас, когда взгляд Шмыгалки уже остановился на ней, было бы неприлично. Тем более, что Шмыгалка со своими учениками стояла прямо на тропинке. Нырять же ни с того ни с сего в колючие заросли было бы довольно странно.
- Астролябий! Видите эту очень замечательную шишку? Будьте фюбезны, превратите её в лягушку, - громко сказала Шмыгалка.
Отличник задумался, складывая в голове маголодию. Затем он поднёс флейту к губам и заиграл. Его толстые щёки вдохновенно раздувались. Через несколько секунд шишка зашевелилась, потом подпрыгнула, а спустя минуту выпустила зелёные лапы. Астролябий, очень довольный собой, опустил флейту и вопросительно оглянулся на Шмыгалку.
- Ну как? - спросил он.
- Астролябий! Вы подарили мне фряндиозное разочарование в ваших скромных способностях! Это не лягушка! - укоризненно произнесла Шмыгалка.
- Как не лягушка? - запротестовал отличник.
- Нет, Астролябий, не лягушка! Это очень бяняльная д-жяба! Фтыдитесь, Астролябий! Мастерство состоит именно в овладении нюансами. Нюанс - это то, что правит миром, - сказала Эльза Керкинитида Флора Цахес.
Она поднесла к губам свою старинную, редкой формы деревянную флейту и одной короткой плавной трелью завершила превращение. "Д-жяба", ставшая лягушкой, благополучно уквакала в сторону пруда.
- Однако, Астролябий, вы не фядинственный, кто меня огорчает! - продолжала Шмыгалка. Она эффектно повернулась и оказалась лицом к лицу с подошедшей Даф. - Знакомьтесь, фдети! Это Дафна, моя самая одарённая ученица! Когда-то я очень неосторожно попросила её повторить несложную маголодию и разбить фстакан, уже, кстати, треснутый. Всего-навсего стакан. Требовалась только короткая трель! И что вы думаете? От её маголодии разбились все семь фрустальных сфер Эдема! А фстаканом я пользуюсь и фейчас.
По меньшей мере двадцать пар глаз уставились на Даф. Ей ничего не оставалось, как с неискренней улыбкой помахать всем ручкой. Не объяснять же этим малюткам, что тогда она была не в духе, и, вместо того чтобы подумать в нужный момент о стакане, сотворила - помимо своей воли - совсем другой мыслеобраз? Сработал закон подлости - самый надёжный и непреложный из всех законов мироздания. Она всё время боялась кокнуть эти сферы и именно поэтому кокнула их в неподходящий момент. Кажется, у греков случилась та же история, когда они пытались забыть о безумном Герострате.
К Даф тогда отнеслись довольно снисходительно - даже не особенно ругали, хотя ущерб был немалый. В конце концов, глупость - самый простительный из всех пороков, ибо не имеет налёта злонамеренности. Пожалуй, Шмыгалке тогда перепало даже больше Даф. Вот тогда-то Шмыгалка, решившая, что Даф устроила весь этот цирк намеренно, и затаила добро. Затаивать зло стражу света не полагалось по служебному положению.
Двадцать юных дарований продолжали не без ехидства созерцать Даф. Она по себе знала: ничто не доставляет такой искренней радости, как созерцание полного чайника, которого при тебе опускают ниже ватерлинии.
- А теперь, мои фюпсики, - сладким ангельским голоском продолжала Эльза Керкинитида Флора Цахес, - давайте попросим Дафну об очень милом одолжении. Уверена, эта флавная юная фёсёба нам не откажет. Помните, вы просили показать вам маголодию парирования? Это один из важных боевых фриёмов, особенно полезный при столкновении со стражами мрака и фрёчих неожиданностях.
"Только не это!" - подумала Даф. Она терпеть не могла маголодию парирования, её пальцы едва успевали бегать по отверстиям флейты. И, разумеется, кому об этом могло быть известно лучше, чем её учительнице по музомагии?
- Ты не откажешься, Даф? - спросила Шмыгалка с ещё более очаровательной улыбкой.
- Разумеется. Это была моя голубая мечта идиота, - сказала Даф.
Эльза Керкинитида Флора Цахес улыбнулась приятной улыбкой голодного крокодила, которому сообщили, что сегодня в полдень в Ниле будут купаться финалистки конкурса красоты.
- Фрекрасно, милочка... Я так и фюмала! Тогда не будем терять фремя! Время есть феньги, а феньги есть аппендицит цивилизации. Доставай свою флейту, Даф!
Рука Даф скользнула к бедру. Уж что-что, а флейту она умела выхватывать быстрее, чем средний американский ковбой выхватывает пистолет из кобуры. Это умение стражи света доводят до автоматизма ещё в первое десятилетие занятий, ибо только оно порой помогает сохранить крылья и жизнь в схватке со стражами мрака.
- Милые фдети, напоминаю вам, что парирование является фюгубо защитной магией. Пока вы фюсполняете эту маголодию, вы очень абсолютно защищены против всех видов магического и лопухоидного нападения. Фюсключение составляют лишь мечи и копья из иудина дерева, однако шанс встретиться с ними в бою не так велик. Главное, ни разу не сфальшивить... Сейчас я продемонстрирую вам всё на примере. Собираем эти милые шишечки и начинаем кидать их в Даф.
- А комья земли можно? - спросил Астролябий.
- А сухой птичий помёт? А камни? - мгновенно усовершенствовал ещё кто-то.
- Ах, фдети! Вы такие фшалуны, такие фидеалисты! Как же вы добросите помёт до середины поляны? На вашем месте я подошла бы поближе... А вот камней, пожалуй, не надо. Даф, конечно, умница, но её защита... хе-хе... не совсем идеальна. Начали!
Дарования разом наклонились, а в следующее мгновение на Даф обрушился град метательных снарядов. Ком земли, метко пущенный юным гением Астролябием, опередив шишечный залп, царапнул Даф по щеке. Она попыталась было отпрыгнуть, но вовремя сообразила, что от двадцати лоботрясов разом всё равно не увернуться, и торопливо заиграла.
Большой кусок коры, летевший Даф в голову, ударился о невидимую преграду и отскочил. Чтобы не отвлекаться и рефлекторно не уворачиваться, что могло повредить правильности исполнения, Даф закрыла глаза и сосредоточилась на маголодии. Она была не очень длинной - примерно полминуты чистого звучания. Маголодия, напоминавшая лёгкое дуновение ветра в листве, переходила в ритм, похожий на учащённое дыхание, и обрывалась высокой, вопросительной нотой - в которой звучало нечто от гимна любящего сердца мирозданию. Далее маголодия делала паузу в два или три такта и повторялась по кругу.
Даф слышала, как по защите снаружи барабанит град метательных снарядов. Её пальцы поспешно бегали по отверстиям флейты, а сознание рождало привычную цепь образов. Именно в них, в единстве образов и музыки, и состояла великая сила маголодии - сама же флейта содержала минимум волшебства и была лишь передаточным звеном. В отдельности же они не обладали бы достаточной силой даже для того, чтобы отклонить полёт песчинки.
- Вместо шишек и земли, как я собираюсь мудро заметить, может быть всё, что угодно! - громко сказала Шмыгалка. - Камни из пращи, реактивные снаряды лопухоидов, заговоренные дроты Догони Меня Смерть, холодное оружие... Это не имеет решающего значения. Как вы видите, ни одна из шишек не достигает цели. А теперь, очень милые фдети, запомните главное: сила в вас самих, а не в том, что вас атакует. Главное, не фюспугаться и не отвлечься. Думайте о маголодии, мечтайте и наплюйте на тех, кто пытается причинить вам вред... Тогда с вами ничего не случится!..
Град шишек и земляных комьев не ослабевал. К тому же один из юных экспериментаторов нашёл где-то палку и, бегая вокруг Даф, колотил ею по разным местам защиты, пытаясь нашарить брешь. Его круглая стриженая голова с большими любознательными глазами ужасно раздражала Даф.
"Добрые милые детки! Хорошая смена растёт, мама моя дорогая! Разве мы были такие? Мы были гуманные, отзывчивые... Ай! Вот гад, нашёл-таки дыру!" - подумала Даф, отгоняя сладкое детское воспоминание о том, как она защемила одному экземпляру голову дверкой шкафчика, чтобы было удобнее дать ему пинка.
Она исполняла маголодию уже в пятый раз и начинала уставать. Самым опасным теперь было задумываться о движениях пальцев и правильности дыхания, вместо того, чтобы создавать образы и думать о маголодии. Это мгновенно переводило маголодию в банальную технику и убивало всякое волшебство. Уже дважды Даф делала ошибки, и тогда защита исчезала. Один раз комок земли пролетел совсем близко от шеи Даф, а в другой раз палка, пройдя сквозь ослабевший барьер, царапнула её по лопаткам. Дети этого ещё не замечали, однако от опытной Эльзы Керкинитиды Флоры Цахес это не укрылось.
- И я о том же! Нет ничего опаснее для фюскусства, чем кондовый профессионализм! Дилетанты всего лишь опошляют искусство, а профессионалы его убивают! - сказала она назидательно.
Даф не вовремя задумалась над её словами, и сразу же ком земли едва не вышиб из её рук флейту, заставив сбиться. Немедленно на неё обрушился целый град всякой всячины, которую только сумели набрать на эдемском лугу шустрые создания.
Дафна поняла, что пора смываться. Правда, запрет на её полёты в Эдеме не был ещё аннулирован, но, в конце концов, крылья же у неё не отняли? Да или нет? А зачем тогда оставлять крылья, если всерьёз хочешь запретить полёты? Не для того ли, чтобы она хоть изредка, но отрывалась по полной программе?
Она сделала сальто, уходя из зоны обстрела, и уже во время кувырка нашарила бронзовые крылья. Шнурок привычно скользнул по руке, и Даф коснулась пальцем маленького отверстия между бронзовыми крыльями. В тот же миг Даф ощутила упругий толчок. Это позади, за её спиной, вызванные древней как мир магией, материализовались огромные крылья. Даф повела ими вперёд, словно зачерпывая воздух, а затем резко оттолкнулась, сделав два или три последовательных взмаха. Она почувствовала, как ветер напружинил маховые перья. Уже у самой земли могучая сила подхватила её и взметнула над поляной.
Это было сработанное до автоматизма движение - магия полёта, которое всегда отлично получалось у Даф. Гораздо лучше, чем стандартные маголодии, которые ей приходилось зубрить до посинения.
Залп шишек и земляных комьев пронёсся над взлетающей Даф, а затем она видела лишь восхищённые физиономии юных дарований. Вундеркинд Астролябий, сгоряча тоже вызвавший магией свои крылья - маленькие и слабые, как у курёнка, - подпрыгивал и пытался взлететь, однако самое большее отрывался от земли на метр-два.
- Я тоже так хочу! Почему она может, а я нет? - страстно вопил он.
Однако Дафна знала, что у него ничего не получится. Раньше, чем через десять тысяч лет после рождения крылья стражей света редко набирают силу для полёта. Лишь потом крылья начинают крепнуть, а маховые перья расти. Даже Даф взлетела не раньше, чем разменяла третий век одиннадцатого тысячелетия. До этого же времени она в основном разбивала себе нос, пытаясь научиться планировать с утёсов.
"Вот так-то! Можете и дальше свистеть в свои дудочки!" - подумала Даф с чувством превосходства и, заложив красивый вираж - правое крыло вверх и вперёд, а левым двойной толчок вниз, - исчезла за деревьями. Кажется, это была роща творческих грёз, хотя не исключено, что обычный самосад глюков - у Даф неважно обстояли дела с магической ботаникой.
***
Неожиданно с поляны донёсся подозрительный шум. Там определённо шла возня.
Даф, имевшая талант влипать во все сомнительные истории, разумеется, не могла остаться в стороне. Она продралась сквозь колючий кустарник опасных желаний - должно быть, и внушивший ей все эти мысли запахом своей разогревшейся на солнце смолы - и осторожно высунула из него голову.
Но даже сделай она это не так осторожно, её появления никто бы не заметил. Все слишком были заняты делом. Четверо домовых из отряда защитников традиций - все крепкие парни в лаптях и красных рубахах - целеустремлённо мутузили одного западного гнома. Гном, видно пробравшийся ночью из западного сектора Эдема, пинался безнадёжно, но точно, стараясь попасть домовым в живот и по коленкам. Порой это ему удавалось, однако справедливого негодования домовых это ничуть не уменьшало. Не прошло и минуты, как домовые сбили гнома на землю, натянули ему на глаза красный колпак и деловито скрутили руки кушаком. Однако даже вслепую гном продолжал угрюмо плеваться и пинаться. При этом у него хватало ума не орать и лягаться в полной и даже зловещей тишине. Разборки домовых и гномов не должны выходить за рамки приличий - это правило было усвоено твёрдо.

Время в Эдеме, сон стражей

Читать|Закрыть

- А как ты ухитряешься так долго не спать? - спросил Мефодий.
- Ну... - протянула Даф. - Мы же тренировались в Эдеме... И потом, что такое по большому счету сон? Сброс мыслей и заморочек предыдущего дня, чтобы назавтра все начать с нового листа.
- И долго вы там не спали? - спросил Мефодий. "Пятьдесят лет", - хотела сказать Даф, что было правдой, но вместо этого ответила:
- Ну некоторое время... Не помню точно.
- Но больше двух суток?
- Чуть-чуть больше, - сказала Даф, успокаивая себя тем, что не слишком соврала, так как не называла точных цифр.
Она старалась лишний раз не подчеркивать, что старше Буслаева почти на тринадцать тысяч лет. В конце концов, время в Эдеме идет совсем не так. Не на пустом же месте появляются сказки о людях, которые, заблудившись и проведя всего день или два у загадочного народца, возвращались в свое селение спустя двести лет.

Кводнон

Читать|Закрыть

Кводнон истинный хозяин мрака. Его единственный повелитель. Безликий Кводнон — второе и истинное лицо Двуликого Кводнона. Когда мы говорим просто „Кводнон“, мы подразумеваем прежнего Кводнона в его административном качестве, когда говорим „Двуликий“ — подразумеваем собирательную сущность Кводнона, когда же говорим „Безликий“ — говорим о нынешнем. На самом деле Кводнон один. Златокрылые уничтожили тело Кводнона, тем самым превратив Двуликого Кводнона в Безликого. Более того, златокрылые сумели сделать так, что Кводнон никогда не сможет воплотиться. Ни в одном из существующих тел, даже в комиссионерском. Во всяком случае, так считается. Но в том, что златокрылые сумели уничтожить бессмертную сущность Кводнона, многие сомневаются. Безликий Кводнон, его дух, его подлинная теневая сторона, о которой никто ничего не знает.
Все эйдосы мрака будут брошены в темный сосуд, который стоит в центре Тартара, на трехногой подставке со львиными лапами. Зачем? Тут множество версий. Самая распространенная: это нужно для Кводнона, который самим фактом своего существования подпитывает мрак. Сосуд на львиных лапах особый. Даже не артефакт, а первоартефакт. Уже много столетий в него ежедневно сбрасываются сотни эйдосов и исписанные пергаменты с деяниями смертных. И до сих пор сосуд не наполнился. Причем украсть что либо из сосуда невозможно по определению. Он признает только одного хозяина, которого никто давно уже не видел.
Кводнон в той же мере существует, в какой его не существует, да не смутит тебя этот парадокс. Лопухоид всегда узнает о существовании Кводнона в самый последний момент, когда коса Мамзелькиной уже опустилась. Кто-то же, в конце концов, составляет нашим «менагерам» списки... хм... уборки урожая. И, уж можешь поверить, это не Лигул.
Кводнон сейчас — дух, а власть духа всегда скорее идейная, нежели реальная. Повелитель мрака в теперешнем его понимании — это... с чем бы сравнить... ну как король. Только сразу предупреждаю: не обольщайся. Да, у короля есть власть и сила. Он может казнить, а может помиловать. Может объявить войну или заключить мир. Все, казалось бы, тип топ. Но смотри: короля можно свергнуть, отравить, казнить, поразить в битве, или, наконец, он может умереть сам. А дальше обычная история: «Король умер... Да здравствует король!» Кводнон — старый, телесный Кводнон, не нынешний, Безликий, — некогда слетел с копыт в битве со светом, и теперь тебя осторожненько, культурненько так примеряют на его трон, чтобы еще раз с твоей помощью попытаться дать в табло свету. Не будет тебя, рано или поздно родится другой Буслаев. Двуликим же Кводноном и тем паче Безликим стать нельзя. Он неповторим. Он существовал изначально. Он древнее, чем этот мир.

История Мрака

Читать|Закрыть

Историю мрака принято делить на два больших этапа - до гибели Двуликого Кводдона и после.
Безликий Кводнон либо активно не вмешивался в историю, либо предпочитал незримо управлять марионетками. После гибели Кводнона на первый план вскоре выдвинулся бойкий горбун Лигул. Примерно в ту же эпоху Вильгельм Завоеватель, тогда простой страж норманнского отдела, без консультации с Лигулом захватил Англию(примерно 11 век), скинув Гарольда. Непонятно, как Вильгельму удалось отмазаться. Он остался чертить в Англии, Гарольд же был отозван в Тартар навечно. Над Нормандией и Францией поставили несколько столетий спустя Бонапарта.
Страж второго ранга Гаструбале, заведующий Карфагенским сектором, сын которого от земной женщины Ганнибал(2 - 3 в. до н.э.) вначале совершал удачные завоевательные походы по всей Италии и Сицилии, а затем прогневал Кводнона неудачной остротой, и тот стер Карфаген с лица земли, низвергнув сперва Ганнибала, а вслед за ним под горячую руку и Гаструбала.
Существовала, кроме того, темная история о полумаге‑полустраже Одиссее. Жизненный путь Одиссея был полон превратностей. Кводнон то повышал его в стражи первого ранга, то обрушивал чуть ли не в четырнадцатый ранг, то отправлял в ссылку, то щедро осыпал эйдосами. В результате бедный Одиссей, просыпаясь, уже сам не знал, чего ему ждать сегодня: награды или очередной затрещины судьбы. С горя он взял Трою, совершив прославившийся впоследствии у шахматистов ход конем. Затем, после многолетних скитаний, он засел у себя в Аттике, предварительно начистив рыла распустившимся за время его отсутствия комиссионерам.
Позднее такой способ вправлять мозги комиссионерам получил широкое распространение, и его даже включили в план курса подготовки стражей мрака.
Древняя история лопухоидного мира, в которую мрак охотно вмешивался, была еще запутаннее. Древнегреческий отдел(середина VIII века до н. э) мрака вначале распался на множество подотделов: Афинский, Фивский, Спартанский, Смирнский, Пилосский, Аргосский, Дельфийский и другие. Каждый отдел погряз в собственном пороке: в Спарте сражались и отсекали дархи, в Афинах философствовали, в Дельфах трех слов не могли связать, не напустив тумана. Начальники отделов перессорились между собой, в войнах местного значения уложили кучу комиссионеров, восстали сгоряча на Кводнона и в полном составе отправились в Тартар раздувать лаву. Грецию же отдали вначале персидскому отделу мрака, а затем римскому.
Кводнон в этой связи произнес одну из коронных своих фраз. «Стражи мрака должны внушать пороки людям, а не предаваться им сами». Прилипалы и подхалимы, которых в Тартаре куда больше, чем в верхнем мире, немедленно заставили грешников высечь это изречение на скалах восьмидесятиметровыми буквами и вылизать его языками на раскаленной ртути. Другим же этого показалось мало, и в Тартаре спешно была сформирована аскетическая партия. Стражи, принадлежавшие к этой партии, перестали предаваться каким бы то ни было порокам, будь то даже сравнительно невинное выдыхание серного дыма. Одетые в белые одеяния, с выбеленными в известке крыльями, эти стражи, следуя поучению Кводнона, внушали людям самые мерзостные пороки. Но, увы, безуспешно. Видя, что пороки не подтверждаются личным примером, люди стали к ним охладевать или же творили их вяло, без вкуса. Забивший тревогу Кводнон, видя, что приток эйдосов уменьшается, в директивном порядке отправил всю аскетическую партию вкалывать в геенну огненную.
Моду на пороки вновь возродили, а громадные буквы на скалах, учившие не предаваться им, были сколоты усилиями все тех же грешников. Так в Европе, вслед за мраком, осуществился переход от сурового Средневековья к бурному Возрождению.

Валькирии

Читать|Закрыть

На поляне она остановилась, прислушиваясь к неведомому звуку, который мало-помалу заполнял ее слух. Вначале тихий, как комариный зуд, он набирал силу. Теперь это было что-то медленное, торжественное, грозное. Так идут тяжелой поступью легионы.
Ощущая тревогу, Ирка материализовала дрот я держала его наготове.
Звук становился все громче, все настойчивее. Ирка ощущала растущее давление на барабанные перепонки. Словно она нырнула в море за ракушками и чем глубже опускается, тем настойчивее давит вода. Из носа пошла кровь.
Не в силах устоять, Ирка упала на одно колено. Кое-как поднялась и снова упала. В сгустившемся перед ней молочном тумане, которого минуту назад не было и в помине, одна за другой проявлялись высокие фигуры в белых плащах. Неподвижные, грозные, они стояли полукругом в десятке шагов от Ирки и разглядывали ее. Лица скрывали капюшоны. "Девять... десять... одиннадцать... двенадцать... Все здесь!" - закончила считать Ирка.
За спиной каждой валькирии, держа наготове ее копье и щит, стоял юноша-оруженосец. Все оруженосцы были высокого роста, румяные, стройные, конфетно-прекрасные. Узкие бедра и широкие плечи подчеркивались покроем их камзолов. У всех лица воителей и мечтателей. В правом ухе у каждого поблескивала небольшая золотая серьга.
"Похоже, кикимор с алкоголическим носом только у меня! И почему-то меня это не удивляет!" - подумала Ирка. Она по-прежнему стояла в нелепой вассальной позе, касаясь травы коленом. Ей это ужасно не нравилось. Рванувшись, Ирка встала. Ее шатало, точно на плечах у нее был неподъемный груз.
Валькирии не без уважения наблюдали за Иркиными попытками устоять. Видно, по логике вещей она вообще не должна была сохранять равновесие, даже такое беспомощное. Внезапно одна из женщин, стоявшая в центре, взялась за края своего капюшона и откинула его решительным движением. Ирка увидела холодное и красивое молодое лицо. "Такое могло бы быть у Снежной королевы", - подумала она.
- Я Фулона, валькирия золотого копья! Ты сама виновата, что это происходит с тобой. Убери свой дрот, валькирия-одиночка! Нельзя, чтобы его наконечник смотрел на других валькирий! Отдай его своему оруженосцу! - мелодично сказала она.
Стоявшая рядом валькирия что-то негромко шепнула ей. "Он не..." - разобрала Ирка. Фулона на мгновение смутилась.
- А-а, я забыла... Думаю, будет достаточно, если ты заставишь копье исчезнуть. Мы не причиним тебе зла, - сказала она.
Ирка закрыла глаза и представила, как дрот пропадает из ее руки. И тотчас груз, до того пытавшийся придавить ее к земле, исчез. Одновременно в ушах перестала греметь грозная музыка. Ирка качнулась, но уже скорее от изумления, сделала шаг и устояла.
- Мы пришли к тебе, чтобы увидеть тебя! Какое имя ты выбрала себе, валькирия-одиночка? - продолжала Фулона.
- Ирка.
Светлые брови валькирии золотого копья дрогнули.
- Ирка? Это не имя валькирии, но имя человека.
- Хотите, я придумаю другое? - уступчиво предложила Ирка.
Ее предложение вызвало смех. Он был неуловим, точно шорох листьев. Сложно было указать его источник. Он был сразу везде. Еще одна валькирия, та, что стояла в шаге от Фулоны, сбросила капюшон. Она была смуглой, коренастой, с жесткими короткими волосами.
- Уже нет. Ты не змея, чтобы менять кожу. От однажды выбранного имени нельзя отказаться. Его надо нести с честью... Я Бармия, валькирия бронзового копья, - сказала она. Еще один капюшон упал. Ирка увидела рыжие, почти медные волосы и белое, свежее, гладкое лицо.
- Ильга, валькирия серебряного копья. Дальше голоса звучали почти одновременно.
- Ламина. Лунное копье... Хола, валькирия медного копья...
Валькирия каменного копья Таамаг оказалась огромного роста, с могучими плечами и зычным как труба голосом. Ее двухметровый оруженосец казался рядом с ней подростком. Валькирия разящего копья Хаара, напротив, выглядела хрупкой и изящной. Голос ее звенел как ручей, движения были плавными, но глаза... В общем, Ирка предпочла бы сражаться скорее с Таамаг, чем с Хаарой.
Валькирия сонного копья Бэтла снимала капюшон дольше остальных, лицо у нее было толстым и вялым. Говорила же она так замедленно, что Ирка подумала, что Бэтла, должно быть, сама нечаянно укололась своим копьем. Валькирия испепеляющего копья Филомена была сродни Хааре. Невысокая, подвижная. Ее светлые, пепельного оттенка волосы были заплетены в короткие косы. Их было немногим меньше двух дюжин.
- Точнее, двадцать две. По числу врагов, которые встретились с ее копьем, - проследив направление Иркиного взгляда, басом пояснила Таамаг. Филомена же посмотрела на Ирку с такой анатомической приветливостью, что та ощутила: еще немного - и кос у Филомены станет двадцать три.
"Интересно, служащие света проходят перед приемом на работу психиатрическую комиссию?" - храбрясь, подумала Ирка.
Последними капюшоны сбросили валькирия дробящего копья Сэнра и валькирия ужасающего копья Радулга, обе с черными как смоль длинными волосами. У Радулги на щеке был короткий рубец. Больше остальных Ирке понравилась валькирия воскрешающего копья Гелата. Еще бы! Она единственная отнеслась к Ирке с симпатией и участием.
***
Она кивнула на юношей со щитами и копьями.
- Кто? Эти? Это всего лишь оруженосцы! - небрежно сказала Филомена.
Ее слуга вспыхнул.
- Да, всего лишь оруженосцы... Каждые двенадцать лет их приходится менять. Кстати, Бэтла, сколько лет у тебя твой? - продолжала Филомена.
Валькирия сонного копья - это было заметно - не на шутку встревожилась.
- Совсем недолго! - быстро сказала она.
- Скажи лучше, что ты продрыхла последние одиннадцать лет! - отрезала Филомена. - Время твоего оруженосца почти истекло. Следующий, надеюсь, заставит тебя проснуться!
Бэтла испуганно взглянула на нее.
- Нет! Одиннадцати лет еще не прошло! Не надо так говорить!
Властно подняв над головой руку, Фулона заставила всех замолчать.

Предсказания Древнира

Читать|Закрыть

Первое
Когда на ковре я скользил в вышине,
Рой вещий видений явился ко мне.
Плач девочки звонко разнесся в тиши—
Родился ребенок в таежной глуши.
Хохот скрипучий сводит с ума—
Крадется к ребенку убийца Чума.
Пламенем вспыхнет огненный глаз —
Девочку чудом спасет контрабас.
Нет трусости места на этой земле —
Два любящих сердца пылают во мгле.
Родительской смертью искуплен обет—
Подарено десять безоблачных лет.
Та-Кого-Нет убегает в тоске —
Раздавлена смерть в детской руке.
Сил темных закружится огненный смерч —
Похищен внезапно магический меч.
Сверкнет ярко меч, отзовется мой голос,
И будет разрублен магический волос.
Коварство бессмертных нельзя угадать —
Предаст даже тот, кто не может предать
Исполнится хаоса древний обет,
И встанет из гроба Та-Кого-Нет...
И жуткая битва начнется в тот час—
Закроется смертью достойного глаз.
В финале престранный всех ждет парадокс:
Гроттер Татьяна сотрет Тибидохс.

Второе
От яростных молний дрожа небеса —
Не скроются в толще стены чудеса.
Никто не обманет мрака стекло —
Во зле отразится безликое зло.
Старая печь натоплена жарко —
И в щель торопливо вползает Пиявка.
Расставлены сети злодейские ловко
Столкнутся два первых — и лопнет веревка.
Свершится проклятие древних могил.
И встанет Чума во главе темных сил.
Лишь тот победит, кто забудет про боль,
Решится шагнуть в раскалённый огонь.

(с) Дафна